Сокровища Валькирии. Книга 1 - Страница 44


К оглавлению

44

Эту новую команду гостей, похоже, привёз откуда-то Пётр Григорьевич и теперь ликовал от обилия народа.

— Ох, сейчас как весело будет! На целый месяц приехали!

Чтобы не показывать своих чувств, Русинов ушёл к бане, где возле чана дежурила Ольга. Видимо, она тоже была не в восторге. Дядя Коля лежал распятый и заваленный парящей пихтовой лапкой.

— Вам ещё рано, — заметив любопытство Русинова, сказала она. — Сеанс будет после обеда.

— Меня зачем-то Пётр Григорьевич притащил, — сознался он и отошёл от чана — не подпускала и близко! — Я там мирно ловил рыбу… Только клюнуло, а он — пошли!

— Не оправдывайтесь!

— Оля, не знаете, что за представление будет? — спросил Русинов и сел с ней рядом на скамеечку возле бани. — Говорит, покажу что-то, — не показывает…

— Известно что! — усмехнулась она. — Опять будут учить летать.

— Летать? — изумился он. — На дельтаплане, что ли?

— Да… Третий год пошёл. — Она вздохнула. — В позапрошлом году был вывих шейных позвонков, в прошлом году — руку сломал, лучевую кость… Что нынче будет?

— Это что за люди?

— Это не люди, это пришельцы-«тарелочники», — серьёзно сказала Ольга. — Погодите, сюда ещё «снежные человеки» нагрянут…

— Ну, и летают здесь «тарелки»?

— Представьте себе, каждую ночь!

— Почему же мы не видели? Вчера, например.

— Пока пришельцев нет здесь — «тарелки» не летают, — объяснила она. — Редко-редко… А как приедут — десятками. Они говорят, это у них период активности начинается. Вот и приезжают к этому периоду. Может, уже сегодня полетят.

Русинов никогда не видел этих «тарелок», хотя рассказов о них наслушался достаточно. Одно время проблемами НЛО заболел сосед по московской квартире и заразил тогда его десятилетнего сына Алёшу. Тот обклеил себе комнату снимками с какими-то неясными пятнами различной формы и погрузился в литературу. Благодаря этому он стал читать по-английски и в конце концов увлёкся языком — и то польза.

— Пойдём смотреть на «тарелки»? — предложил он, оживившись.

— Погодите ещё, — остановила Ольга. — Как полёты пройдут. А то свернёт себе шею, Икар…

— А они существуют, эти «тарелки»? — спросил Русинов. — Или плод зрительной фантазии? Галлюцинации?

— Не знаю, — пожала плечами Ольга без всякого интереса. — Я каждое лето вижу, летают. В прошлом году больше появлялись во-он оттуда, — она указала за речку. — Иногда из-за хребта вылетают… Да сами увидите.

— Ну а снежные люди?

— Эти в горах где-то живут…

— И что, видели?

— Сама не видела, — улыбнулась она. — Но у меня дома куча фотографий. Мне один «снежный человек» подарил. Ухаживал тут за мной и подарил.

— За вами ухаживал снежный человек? — рассмеялся он. — Любопытно! Я вас ревную!

— Жалко, что не настоящий, — серьёзно проговорила она. — А этот был как раз по вашему профилю…

— А они есть, настоящие?

Ольга помолчала, и Русинов в короткую эту паузу уловил в её глазах тень какой-то давней мечты, ставшей сейчас уже просто воспоминанием и тоской. Вдруг ему вспомнилась Инга Чурбанова, спасённая Данилой-мастером. Детский её рассказ с течением времени отчего-то всё меньше походил на сказку.

— Наверное, есть, — проговорила Ольга. — Только не такие, как на фотографиях… Там они похожи на обезьян. Подозреваю, что подделка. Фотомонтаж.

Русинов отыскал палку, чтобы начертить на земле таинственный знак и показать Ольге, и не успел. От избы вприпрыжку бежал возбуждённый Пётр Григорьевич.

— Ага! — закричал он, словно поймал Русинова на месте преступления. — Да ты, рыбак, не промах! Вижу, на кого удочку забрасываешь! Какую рыбу белугу выловить хочешь! На минуту оставить нельзя!..

Он заглянул в чан, пощупал рукой пихтолапку, занырнул поглубже — остался доволен.

— Ну, идём! — приказал он. — А то вон ветер подымается, погода портится, скорей! И ты, костоправша, собирайся! — Он снова сунулся к чану. — Эх, пермяк-солены уши, не поглядишь! Ну ничего, лежи. Как одыбаешься, ходить начнёшь — посмотришь!

Пришельцы уже вытащили дельтаплан на взлётную полосу, только что удлинённую, и теперь кружились возле него. Русинов обрадовался, что лагеря «тарелочников» здесь всё-таки не будет: Ольга сказала, будто они сегодня же уйдут выше в горы, чуть ли не до самого перевала, где у них есть свой, давно обжитый стан и откуда виден горизонт на сотню километров.

Пётр Григорьевич пританцовывал от нетерпения и распиравшего изнутри восторга, а Русинов присматривался к пришельцам. Это были три уже не совсем молодые пары, лет по тридцать пять мужчинам и чуть меньше — женщинам. Все они удивительно походили друг на друга, и, чтобы различать их, следовало вначале привыкнуть к каждому. Несколько выделялся лишь один — видимо, старший в группе, хотя годами был чуть моложе остальных. Он-то и был тем пилотом-инструктором, обучавшим летать Петра Григорьевича. Скоро Русинов понял, в чём причина их схожести: пришельцы не смотрели себе под ноги, на землю, и взгляды их большей частью были устремлены в небо, а лица при этом чем-то напоминали лицо Авеги, встречающего солнце.

Погода и в самом деле портилась. С сибирской стороны, из Зауралья, тянулись низкие, вровень с хребтом, холодно-серые тучи, и ветер волновал верхушки сосновых островов среди старого, зарастающего лесоповала. Старший пришелец сел в кабину и запустил двигатель. Все остальные отпрянули от самолёта, сгрудились и уже вовсе не спускали глаз с неба, хотя дельтаплан стоял на земле и прогревал мотор. Неожиданно для себя Русинов ощутил волнение: увлечение сумасшедших этих людей, окружавших его, неведомым образом передавалось и возбуждало чувства. Пётр Григорьевич не стоял на месте — бегал с открытым ртом и вытянутым от страха и восторга лицом. Пилот-пришелец прибавил оборотов, сорвал с места дельтаплан и стал кататься по взлётной полосе, проверяя её и этот несерьёзный на вид аппарат. Действовал он смело, привычно, и подбежавший к Русинову пчеловод похвастался на ходу:

44